Театр одного актера. Симпатишный БодроДроч, (БороДач, простите), волосатый всегда и везде, живет в глухоманском лесу, в безногой избушке. Весь фильм, по сути, его мы видим в тыл, анфас, и в профиль. Местами еВо заколбасит, он куда-то ускакивает, потом прискакивает, таскает откуда невесть какие куски и части разных, диковинных зверей, весь домой является в «оцарапках», кои лечит, прикладывая разную каку. В доме лежит девка (лежала). Ну, потом эта кака вылилась на одну из кускодряней, котрыми дом был полон, она ожила, и отбиотлонила мужика по полной программе. Пейзажи по «норвежски» суицидально-суровые, движуха вся (а её там и нету) в темноте, отсутствие бюджета на спецеффекты компенсируется матерчатыми кукольными прибамбасами, потёмками, воплями, разными «разбабахами» и леденящей кровь музыкой. . Ну, есть, конечно, интрига (с претензией, однако) в оконцовке, не буду от греха подальше загребать на передок... Так сказать, портить Вам удовлетворение от неизбежного предстоящего просмотра...

«Время монстров» как упрощённая версия «Выжившего». Близнецы? Нет, только двойники. Посмотришь пристально — один к одному. Вглядишься напряжённо — лишь лёгкая схожесть сквозит в чертах, а так, ничего общего. Но червь сомнения, гложет.

Первые кадры, едва ли не Леонардо Ди Каприо воспроизводят на экране. «Выживший», фильм 2015 года, лицом косматого, нечесаного человека в зрителей. Спутавшиеся волосы на голове, метёлка бороды, комья снега ставшие ледышками в волосах. И взгляд. Затравленный, пустой, о полной прострации хозяина, говорящий. Нимало стало быть хлебнул горести, раз так безучастен и столь подавлен потускневшими очами. Люди из одной связки. В передряге жизненной мясорубки, пострадавшие. Им есть что рассказать. И оба в какой то потерянной глуши прибывающие. Одиночеством сжатые.

Итак, внешнее сходство, едва ли не идентичностью личностей. А что же мотивация? Как Вам сказать? Похоже, что и здесь абсолютная схожесть. Если Хью Гласс одержим чувством мести за убитого сына и именно это придаёт ему сил в преследовании ставшего ненавистным компаньона и давнего приятеля Джона Фицжеральда, то во «Время монстров» воин-отшельник за дочь намерен взыскать по счетам с мифического существа. Именно её он оплакивает в самом начале ленты. Силы черпает в праведной ненависти. Жажда отмщения подпитывает энергией. Вот такой позитив там и тут.

Будучи очарованными природными ландшафтами, оба режиссёра развивают повествовательные сюжеты среди первозданной, незамутнённой красоты. Величественный холод скальных выступов в серости камней, рифы скал склонённых к водным магистралям будь то просто река, ручей или безбрежная чаша застывшей наледи. Безмолвные великаны растопыренными пальцами веток в протянутых ладонях, косогорные перепады спусков и подъёмов. И снежные лавы, в кротости покоя. Красоты оттеняющие поступь людей. Осуждающие деяния ползающих по земле. Тишина.

В лесной глуши он обрёл покой. Одиночеством полнятся его дни. Средневековье ли мы наблюдаем или запустение в закате цивилизации сложно сказать. Нехитрая утварь в каменной хижине способна пролить свет на эпоху. Склянки разных объёмов и форм, металлические горшки плюс атрибутика костюма внешнего вида героя, выдают нам скорее всего «зарю человечества», нежели «закат». А волхвование, шалости по смешиванию ингредиентов, приготовление мазей и настоек открывают в этом персонаже кудесника чудотворца. Он варит и смешивает, отстаивает и остужает зелье. И так изо дня в день. Постоянно. Но только разнесётся по склонам отзвук боевого горна призывающего силы добра на схватку, он в стремя, на коня и в поход. Боевые трофеи на стену после триумфа. Словно масковый карнавал Хэллоуина его чучела.

Фильм с двумя лицами на экране. Маленькая девочка в нескольких кадрах. И взрослый, полный сил мужчина в перетяжке кожевенных доспехов на теле. Не в этом ли суть и соль ленты? Определённая исповедальность печали. Человек и радость человеческая как две субстанции. Счастье, имеющее очертания в такой малости. Во всяком случае, так это донесено автором до меня. А зло, — ускользающей непроявленностью. В неясности очертаний, творящее. Битв нет здесь, ведь у каждого из нас они свои. Битвы. Со своими монстрами, расправой. Лишь к окончанию картины плоть тела обретает нежить (нечисть). Проявляется уродством. Почему именно так? И почему финал таков? Вероятно режиссёр полагает, что сущность эта вечна. Она неистребима. И пока существует мир, существует и леденящий ужас.

Декорации здесь передают характер. Декорации вдавленным отпечатком на час с небольшим. Отшельничество в безлюдье демонстрацией. Притягательный медитативный нерв в музыке сопровождением.

Что ещё? Хочется пошутить над зрелищем и сказать — в таком «сраче» (извините, свинарнике), жить нельзя. Это же антисанитария полная. Влажная приборка не помешает. Хлорочки плесните на стены. И тряпочкой, тряпочкой протрите всё. Вонь от разлагающейся и смердящей плоти там у Вас такая, что хоть «топор вешай». Нет? Да и рыцарю, баня не помешала бы. Вши ведь зажрали наверняка…

Мораль: Держи ноги в тепле, живот в голоде, а голову в холоде! Или вот так — Чистого и огонь не обожжет, а грязного и вода не отмоет.

Не из-за этого ли и финал столь печален?

Дорогой Скользящий!
Извините за вопрос. Вы, Скользящий или Вы, Зрячий из города (Кинск) Вы и этот и другой!

Рассказ!
В таком то году, спасали мою ногу, в гражданской больнице.
На операцию и в морг возят в голом виде.
Сто дней до приказа!
После операции, нога стала, приходить в норму.
В палату зашли две молодые медсестры и попросили помощи в перемещении пациентки умерла после операции - старенькая, сердце не перенесло.
В палате два бойца, остальные по возрасту не подошли.
Постелили простыню на каталку, положили старушку, накрыли простынёй.
Вынесли через служебный выход. Отвезли в морг.
В морге выходной день - суббота.
Сёстры попросили освободить каталку, узнал что на ней меня в операционную возили и других каталок нет.
Постелили простыню под навесом морга, посадили старушку, места мало.
Сверху накрыли простынёй.....
Выпили вина, тайно (в больнице пить нельзя) - за сто дней, и за бабушку.
Через день отправили в часть долечиваться.