Жизнь, такая нелепая, странная, абсурдная – смысла в которой - 0
Главный герой (очень удачная роль Хабенского) вроде как уже понимает глупость и бессмысленность такой затеи, как жизнь. Живет, потому что ничего больше и не умеет. У него жена и дочь, которых он любит (в случае с женой – уже без взаимности)… А еще друг, знакомые – в небольшом провинциальном городке, где «счастье – за горами». Все катится куда-то без ведома героя, и он не сопротивляется. Копошатся окружающие его, пытаясь переменой мест половых партнеров, устройством гулянок, покупок, других предприятий придать жизни хоть какой-нибудь смысл.

Героя «выносит» в школу, где современные детки (о! они очень современные) не считают его за человека. Да географу это, собственно, пополам – он в упор не видит в новом поколении людей, о чем довольно откровенно говорит во время своего монолога при игре в карты с учениками.
Ученики замечательные как типажи – разные и о-о-о-очень достоверные. Кроме Маши. Здесь неудачный выбор актрисы (на мой скромный взгляд). Маша должна быть особенной, даже не красивой, а непохожей на других. В фильме Маша картонная, к сожалению.

Поездка, в которой географ себя практически не ограничивает ни в чем, поскольку ему реально пофиг… Мне было страшновато (я в нежной юности работала вожатой в пионерлаге и испытала прям-таки ужас, при виде той бесшабашной вседозволенности и дурной свободы, которая предоставлена детям в дикой природе). Этакое философское отношение к жизни, места в которой этому человеку не находится: «ну и пусть будет, как будет». Дети измываются над ним, то отстраняют от себя, то, что еще более унизительно, подносят водки «с барского плеча». Нашему «буддисту» все фиолетово. По сути, дети «ведут» этот поход.

Маша, это непохожая (по задумке) на других девочка (там и в тексте, который она произносит, есть на это указания) влюбляется в географа именно потому, что другой. Сцена, где она ему признается, слабовата, конечно (с позиции Маши), но Хабенский очень хорошо отыгрывает. Он же взрослый мужик и всё-всё понимает. Он человек, а не похотливая скотина, готовая воспользоваться «тепленькой» школьницей. Поэтому говорит ей бесстрастно и как-то успокаивающе: «Я люблю тебя, Очень!» - так, как говорят смертельно больному, что он поправится, так, как подтверждают бред буйно помешанного, чтобы он успокоился. Он врет. Врет, потому что иначе сделает этому хрупкому существу (опять же не фильмовой Маше, а той девочке, которая должна была играть) очень больно. И согревая ее потом у огня в избушке, мягко отводит робкие поползновения ребенка… А потом эта сцена с веником, практически иезуитская, в наказание себе, своей плоти, которая, вероятно, все же реагирует…

В финале объевшиеся воли школьники решают сами сплавляться на плоту на опаснейшем пороге. Географ и Маша возвращаются слишком поздно: им остается только смотреть на бурный поток, вертящий маленький плот. Плот выплывает. Этакий нехитрый месседж о современной молодежи: перестать слюнявить и таскать в зубах, бросить в жизнь, водоворот – выплывут – значит будут жить; нет – так нет. Сурово. Но, по-моему, справедливо.

А Хабенский возвращается домой, где все вдруг приходит на круги своя: ушедшая к другу жена возвращается, продолжается незамысловатый быт. И понятны и естественны фразы, которые говорил географ Маше в походе, на ее истерическое «Я не смогу без вас жить!» «Жить, чтобы испытывать счастье» (ну или что-то в этом роде) «смысл жизни в счастье» и тут-то оказывается, что «счастье не за горами» - оно рядом, вокруг. Жить – счастье.