Как бывший завуч от Костиного открытого урока я бы в восторг точно не пришла, зато как бывший преподаватель и, надеюсь, не бывший человек – аплодировала бы рискованному поступку стоя. Именно такие уроки становятся уроками жизни и выносятся детьми за школьные стены…

Я, как человек, работающий преподавателем и больше никем, от его открытого урока тоже в полном восторге. Это просто великолепная идея заставить детей посмотреть на себя со стороны. Любой заранее заготовленный урок - набор придуманных ролей, которые от тебя ждут, но которым ты в реальной жизни не соответствуешь. А здесь игра продолжается, но, одновременно, ты остается тем же, кем всегда был: шалопаем, недотепой, балбесом, зубрилой и т.п. Приятно будет увидеть себя чужими глазами?
Ещё показалось, что главный герой нашел свое альтер эго. А ещё показалось, что в конце фильма он перестал в нем нуждаться, поскольку обрел, наконец-то, себя целостного.
Финал просто шикарный. И отдельное спасибо авторам за то, что в последнем кадре не появился учитель. Слащавый хэппи-енд здесь совсем ни к чему. Он бы просто всё испортил.

Фильм о том, до какого уровня падения может опуститься человек. И есть ли вообще этот низший уровень. А также о том, что способно его остановить от окончательной деградации. В принципе, если уже стал на "скользкую дорожку", то остановиться практически невозможно. Сила инерции не дает. Лучше всего об этом, конечно, не здесь, а в "Преступлении и наказании" Достоевского. Раскольникова спасла вера. Нашего героя - потери близких.
Последние кадры наполнены глубоким символическим смыслом. Это почти что-то вроде искупительной жертвы для очистки совести. Совесть этим не спасти, но если опять вспомнить Достоевского, то на память приходит образ Настасьи Филипповны с ее широким жестом.

По первым кадрам фильм сразу насторожил своей нарочитанностью. Практически каждый персонаж что-то застывшее, как бы не из жизни, которая намного сложнее и рельефнее. А здесь каждый ход читается наперед. Поэтому первое ощущение было, что картина представляет собой классический лубок. Но далее события приобрели то, что картонным персонажам совсем несвойственно: возникло ощущение глубокой драмы. В итоге, фильм приобрел все свойства мифа, если не античного, то советского точно. В жизни такого не бывает, она многограннее. Но картина настолько проникает в душу, что в последних кадрах забываешь обо всем, кроме радости за главных героев.